И. Бунин «Холодная осень»

Грамматика и текст

Сергеева Н. (2009). Разбор рассказа И. Бунина «Холодная осень».

1)    заглавие
Заглавие данного текста можно рассматривать в нескольких аспектах:
1-ое — это календарное время описываемых событий первой половины рассказа (прощальный вечер в сентябре), причём погода, действительно морозная («воздух совсем зимний», «изморось на траве»)
2-ой и 3-ий аспекты связаны между собой. Оба  они имеют отношение к описываемым событиям и передают настроение, чувства людей, узнавших о наступлении войны, на которую отправляется возлюбленный героини (которая выступает в тексте и как повествователь).
Впервые слова «холодная осень» возникают в речи отца девушки, который во время тягостного для всех вечера перед отъездом жениха дочери на фронт, замечает: «Удивительно ранняя и холодная осень!» Эти слова звучат неестественно, за ними скрывается горечь и переживания, которые не должны быть обнаружены. Хотя бы на внешнем уровне необходимо сохранять ощущение спокойствия и уверенности. Но все понимают, к чему на самом деле произнесены эти слова («с притворной простотой сказал отец и про осень») и что за ними стоит (те самые «тайные мысли и чувства», прикрываемые «преувеличенно спокойными», «незначительными» фразами).
Во второй раз словосочетание «холодная осень» появляется в цитируемом стихотворении Фета:
Какая холодная осень!
Надень свою шаль и капот…
Эти строки, навеянные ситуацией и настроением, также отражают волнение, переживания героя (это подтверждается следующими за стихотворением экспрессивными конструкциями «Ах, Боже мой! Боже мой!». Причём сказаны они в каком-то забытьи, не столько обращены к героине, с которой у него происходит диалог, сколько к самому себе. Это мысли вслух, о чём свидетельствует следующая фраза «Что ты?», как бы возвращающая его из углубления в свои переживания, в реальную ситуацию общения, в которой он вдруг неожиданно замечает неосторожно выданные чувства возлюбленной и произносит эти слова.
В последний раз сочетание «холодный осенний вечер» появляется в конце, как бы подводя итог не только всего рассказа, но всей жизни героини, которая в нём умещается, на этих двух страницах. Да и самая её жизнь – это лишь тот «холодный осенний вечер», а «всё остальное – ненужный сон».

2)    время
Героиня рассказывает о событиях тридцатилетней давности, восстанавливая события с точной последовательностью хронологии, с указанием дат.
Время в рассказе неоднородно. Оно то бежит, как в начале, то будто останавливает свой ход, то вновь убыстряется (в смысле описания длительного временного промежутка), но при этом течёт как-то вяло.
Все эти три особенности времени объясняются их функциями в тексте.
В начале, где мы встречаем быструю смену дат и событий, для повествователя важно показать, как стремительно и неожиданно ворвались в её жизнь трагические исторические события, причём столь точно указанные даты показывают, что, несмотря на многие годы, которые были совсем не простыми для героини, то время, которое стало роковым для неё, по-прежнему живо в памяти.
Использование прошедшего времени обусловлено формой рассказа: героиня вспоминает события своей жизни. Но она восстанавливает в памяти и диалоги, в которых использует формы настоящего времени, что связано, безусловно, с самим типом такой формы речи. Но это обращение к диалогам, а не простой пересказ воспоминаний позволяет нам вместе с героиней пережить ту ситуацию полноценно, а не только с её слов.
Начальные два абзаца, кроме самого первого предложения, представлены глаголами совершенного вида (убили, привезли, вышел, сказал, съехались, был объявлен и т.д.). Их функция – динамически-результативная.
Следующая часть текста – непосредственно её композиционный центр, основная часть, отмечен как употреблением форм несовершенного вида (Примеры: сидели, обменивались, курил, зашивала, продолжал, знали, ходил. Здесь представлена имперфективно-процессуальная функция), так и форм совершенного вида (встала, перекрестила, склонился, побыли, оставшись, отозвалась, прошли, осыпанные, поцеловав, посмотрел, сказал, ответила, выговорил, постояли, пошла). Эта функция  качественно-перфективная. Героиня наблюдала за этим и теперь воспроизводит события в памяти.
Последняя часть, то есть последние 30 лет жизни героини, тоже содержит и совершенный вид: убили, прошло, пережито, встретила, пробыли, отплыли, осталось, пережила, пожила, порадовалась (динамически-результативная функция) и несовершенный вид: жила, занималась, продавала, ехали (узуально-характеризующая функция).
Ближе к концу появляется настоящее время, которое обусловлено непосредственно окончанием рассказа о жизни, то есть о воспоминаниях, и переходом к действительному состоянию героини (перебираешь, думаешь, называется, живу, верю, ждёт).
Есть даже формы будущего времени: станет (про 1912 год, единственная инверсия в  хронологии рассказа – отвлечение на время, предшествующее даже самому началу описываемых событий, также важное для героини как ценное воспоминание)) и приду (в соответствии с хронологией. То, что должно случиться в скором будущем).
Итак, поскольку рассказ героини связан не только с перечислением фактов из своей прошлой жизни, но и с переживанием эмоций, с передачей чувств, которые так важны для неё, мы встречаем такое разнообразие глагольных форм.

3)    Регистры
Рассказ содержит в себе как монологические, так и диалогические регистры.
В сфере монологических регистров стоит отметить смену информативного (рассказ об исторических событиях, общей ситуации («в июне того года он гостил у нас») и жизни героини после того холодного осеннего вечера) и репродуктивного (глазами героини-повествователя воспроизводятся действия других участников рассказа («отец вышел из кабинета с московской газетой в руках», «мама, в очках, старательно зашивала»). Есть репродуктивный регистр, связанный с восприятием других персонажей («посмотрев на запотевшие от пара окна, отец сказал: «Удивительно холодная и ранняя осень!»; «он посмотрел мне в лицо: «Как блестят глаза!»). Есть и общий угол зрения для всех (героиня, отец и мать «глядя ему вслед, постояли»).
Диалогические регистры представлены и волюнтивным («Хочешь, пройдёмся немного?», «Посмотри, … как светят окна дома», «Ты поживи, порадуйся на свете. А потом приходи ко мне», «Не говори так!») и реактивным («Очень грустно», «Всё-таки грустно. Грустно и хорошо», «Ах, Боже мой, Боже мой!»). Есть в диалогах и репродуктивный регистр («воздух совсем зимний», «Я не переживу твоей смерти!»). Генеритивный регистр также используется в тексте («постояли в том отупении, которое всегда бывает, когда проводишь кого-нибудь на долгую разлуку»).
Использованием всех регистров в рассказе воплощается идея восстановления в памяти событий общеисторического плана, которые повлияли на личную жизнь героини, представленную её глазами и глазами близких ей людей.

4)    Диктум и модус. Точки зрения.
Героиня-повествователь выступает как субъект диктума и модуса (S3 совпадает S4), то есть она является и говорящим, и авторизатором, так как она непосредственный участник всех событий.
Он (возлюбленный) также появляется как субъект диктума (он гостил у нас, он был объявлен моим женихом) и модусом (я ещё не совсем распорядился по дому; я буду ждать тебя там).
Отец, как и возлюбленный, выступает как субъект диктума (отец курил) и модуса (нам с мамой пора спать).
Мать действует только как субъект диктума (мама зашивала, мама надела).
Героиня может также выступать как слушающий субъект («Ты поживи, порадуйся на свете…», «Что ты?»), а возлюбленный как каузатор («Посмотри», «Ты поживи…») и слушающий («Не говори так!» здесь героиня также является каузатором).
Возлюбленный и отец могут быть и авторизаторами (посмотрев, отец сказал: «…»; «Посмотри, как по-особенному … светят окна дома»).
Таким образом, персонажи реализуются как субъекты диктума и модуса (кроме матери – только субъект диктума), что позволяет представить всю ситуацию в ощущениях разных её участников, а также дает возможность полнее, насыщеннее представить тот вечер, который, как окажется впоследствии, станет главным в жизни героини.

Языковые средства воплощения точек зрения:

Глаголы:
посмотрев, сказал (Отец)
он обернулся: «…» (возлюбленный)
Глядя ему вслед (героиня, отец и мать)

Оценочные и описательные прилагательные как точка зрения героини:
С милой усмешкой вспомнил стихи Фета
Ярко и остро сверкали чистые ледяные звёзды
Было так темно

Местоимения (задают фигуру повествователя):
Я подошла
Гостил у нас
Был другом моего отца

Информативный регистр (в начале) появляется в неопределённо личных формах:
Убили кронпринца
Привезли газеты

5)    регистры и речевые акты

Есть прямые речевые акты, связанные с:
1)    информативным регистром («Ну, друзья мои, война! В Сараеве убит австрийский кронпринц. Это война!»).
2)    реактивным + инф. регистрами («Очень грустно, но я ещё не совсем распорядился по дому).
3)    реактивным («Я очень, очень люблю тебя…»)
4)    волюнтивным регистром («Хочешь, пройдёмся немного?»)

Есть и косвенные речевые акты, связанные с:
1)    репродуктивным (удивительно холодная) + информативным (ранняя) регистрами («Удивительно ранняя и холодная осень!»)
2)    реактивным (на душе у меня делалось всё тяжелее, я безразлично отозвалась: «Хорошо…»; чтение стихов Фета героем и следующие за ними слова «Ах, Боже мой, Боже мой!», обращённые к самому себе, выдающие чувства героя и истинный смысл, назначение этих стихов и рассуждений о них. Герою сложно говорить о том, что может произойти и что случится в ближайшем будущем, как повернётся судьба, и он старается скрыть свои эмоции за «милой усмешкой» и чтением подходящих к случаю стихов, но действительное его состояние, существование иных мыслей и переживаний, которые за ними скрываются, обнаруживаются в следующей реплике «Что ты?», обращённой к героине, которую он будто только сейчас замечает); («Ничего, милый друг. Всё-таки грустно. Грустно и хорошо»).
3)    Волюнтивным + репродуктивным + реактивным («Посмотри, как совсем особенно, по-осеннему светят окна дома. Буду жив, вечно буду помнить этот вечер»)
4)    Репродуктивный («Как блестят глаза. Воздух совсем зимний»)
«Если меня убьют, ты всё-таки не сразу забудешь меня?» Это последняя фраза, которую следует отнести к прямому речевому акту, позволяет трактовать все предыдущие слова героя как косвенный речевой акт. Наконец он озвучил одну из тех мыслей, которая мучила, занимала его на самом деле. А все реплики про окна дома, про зимний воздух произносятся лишь затем, чтобы восполнить паузы, чтобы этот вечер не казался таким тягостным, какой он есть на самом деле.
5)    Волюнтивным + реактивным («Не говори так! Я не переживу твоей смерти!», в действительности, героиня думает, что всё в конце концов забывается и эта мысль пугает её, и косвенный речевой акт здесь нужен обоим: ему, чтобы не обидеть его, и ей, чтобы успокоить себя»)
6)    Информативным + волюнтивным («Ну что ж, если убьют, я буду ждать тебя там. Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне»). Здесь герой будто не слышит реплик героини, он полностью поглощён своими мыслями и рассуждениями, и сам отвечает на свой вопрос всё в той же задумчивости, не замечая её спешного ответа, и начало его реплики («Ну что ж») подтверждает это.
Итак, превалирующее число косвенных речевых актов обусловлено ситуацией: все стремятся сохранять внешнее спокойствие, чтобы не волновать друг друга и, таким образом, поддерживать надежду на положительный исход происходящего, скрывая истинные чувства (начинается это со слов отца «Удивительно ранняя и холодная осень»), которые проявляют себя лишь частично в экспрессивных конструкциях («Ах, Боже мой, Боже мой!»), и отчасти реализуются в конце, в последней реплике героя («Ну что ж, если убьют, я буду ждать тебя там. Ты поживи, порадуйся  на свете, потом приходи ко мне»), после которой героиня позволяет себе проявить те эмоции, которые старалась сдержать на протяжении этого вечера («я горько заплакала»).

6 – линейная грамматика текста. Тема-рематическое строение фрагментов текста.
Связь обеспечивается разными средствами:
1)    В начале – нанизывание предложений, связанных последовательно сменяемыми датами (в июне, 15 июня, 16 июня, Петров день, 19 июля, прощальный вечер).
2)    Местоимениями
(в партитивных отношениях)
Мы (сидели): я – отец – мать
(как наименование одного лица)
он – ему – его – ему
3)    Однокоренными сказуемыми, обозначающими развитие действия (где рема переходит в тему):
Посмотри – посмотрела
Поцеловал – поцеловав
Постояли – постояв
Поживи, порадуйся, приходи – пожила, порадовалась, приду

4)    конструкциями типа «сперва (было так темно) – потом (стали обозначаться звёзды)»
5)    союзами:
я тоже, так и (пережила)

6)    повторами
и вот (прошло), и многое, многое пережито
7) лейтмотивами (холодная осень)
8) ключевыми фразами («ты поживи, порадуйся на свете»)

Разговор во время той ночи хотя внешне и выглядит связным за счёт специальных средств, но, в действительности, это не диалог в полном смысле, потому что каждый думает о своём, и настоящие мысли и чувства держит в себе, при этом с трудом получается поддерживать беседу (особенно герою).

В описании жизни героини после смерти возлюбленного появляются ряды глаголов действия, которые обозначают суматоху в сменяющих друг друга событиях:
ехали – пробыли – отплыли – осталось
Время заменяется пространственными категориями (Болгария, Сербия, Чехия, Бельгия, Париж, Ницца). Оно теряет свой смысл, для героини оно остановилось в тот вечер.

7)    роль повествователя и роль читателя в произведении:

повествователь является одновременно и действующим лицом рассказываемых событий.
Читатель эксплицитно не выражен, но апелляция к адресату несомненна. Это выражается и в самом типе рассказа: героиня как будто обращается к кому-то (не называет имён своих близких, изображает события как можно более подробно там, где хочет привлечь внимание читателя, и практически просто перечисляет их для того, чтобы подвести его к выводу, к итогу своего рассказа. То есть сама композиция, связная, последовательная представляет эти воспоминания как рассказ кому-то, но не самой себе). Также следует выделить пояснения, необходимые для читающего или слушающего (на Пасху к нам съехалось много народу – были именины отца; подали, по обыкновению, самовар), многоточия – приостановка речи (героиня как будто переводит дыхание, чтобы продолжать).

8) Итак, все средства, которые мы рассмотрели, задают рассказу совершенно определённый тон: в принципе, все они играют на то, чтобы подчеркнуть значимость того вечера – единственного настоящего из того, что было в жизни героини, по её словам, в контексте всего её пути; показать, каков был тот вечер (что сказано было не всё, что нужно было сказать (речевые акты)) не только её глазами, но также в ощущениях других персонажей для целостного его воссоздания (точки зрения и регистры); показать суетность и неважность этих тридцати лет (убыстрение времени) и значимость одного вечера (замедление времени, его остановка).
И Бунин создал такой воистину замечательный, гениальный рассказ благодаря и этим средствам в том числе.